Оглавление:
Переживание горя, пожалуй, одно из самых загадочных проявлений души. Как человек, опустошенный потерей, может чудесным образом возродиться и наполнить смыслом свой мир? Как, зная, что он навсегда лишен радости и удовольствия жизни, он может восстановить свое душевное равновесие, почувствовать краски и вкус жизни? Как страдания превращаются в мудрость? Все это — не риторические фигуры восхищения силой человеческого духа, а насущные вопросы, на которые мы должны хотя бы знать конкретные ответы, потому что рано или поздно, из профессионального или человеческого долга, мы все должны утешать и поддерживать скорбящих людей.
Но что такое переживание горя? Это река чувств и мыслей, текущая через наше сознание, пассивно переносящее происходящее, или мы что-то делаем, совершаем работу, иногда незаметно для себя, чтобы вызвать в себе те или иные состояния или избавиться от них? Это не простой вопрос.
Может ли психология помочь в поиске этих ответов?
«Страх, тоска, печаль — разрушают организм и открывают доступ в него всевозможным болезням», — говорил академик И.П. Павлов — первый нобелевский лауреат среди физиологов мира. Эти проявления эмоций подрывают энергетику организма, угнетают и ограничивают компенсаторные процессы, иммунные реакции и т.д.
Это изучение психологических последствий переживания ситуаций, с которыми человечество сталкивалось на протяжении всей своей истории. К травмам, которые могут вызвать состояние острого горя, относятся:
Смерть одного из родителей или обоих (внезапная или насильственная смерть, особенно остро переживается самоубийство);
- смерть супруга, члена семьи;
- несчастные случаи или катастрофы;
- развод;
- потеря отношений (включая дружеские связи); разрыв отношений с близким другом;
- смерть домашнего животного;
- прелюбодеяние, предательство;
- потеря невинности (сексуальное насилие, сексуальное нападение);
- события в стране и за рубежом (создает ощущение нестабильности, нарушает состояние базовой безопасности).
Актуальность выбранной темы обусловлена тем, что в последние годы появилось большое количество людей, нуждающихся в квалифицированной психологической помощи. Она связана с резким увеличением интенсивности факторов среды жизнедеятельности человека, которые принимают характер стрессовых воздействий и требуют от человека значительного напряжения адаптации.
По мнению Ф. Василюка, в отечественной психологии нет оригинальных работ по переживанию горя и психотерапии. Специфика консультирования горюющего клиента изучена недостаточно, что также определяет актуальность темы дипломной работы.
Объект исследования: человеческий опыт переживания горя.
Предмет исследования: психологическая поддержка людей, переживающих горе.
Цель исследования: проанализировать и систематизировать понятия и подходы к работе с человеком, переживающим горе.
Задачи исследования:
- Провести теоретический обзор литературы.
- Раскрыть природу и действие скорби.
Определить цели и задачи процесса переживания горя и утраты (называемые «терапевтическими целями») в работе с горюющим.человеком.
![Основные стратегии совладания и формы поведения человека при внезапной утрате близкого человека](https://lfirmal.com/wp-content/uploads/image-97066.png)
Классические взгляды на феномен горя в различных психотерапевтических ориентациях
Горе — это универсальный опыт для всех людей, реакция на потерю значимого объекта, части личности или ожидаемого будущего. Все мы в какой-то момент жизни что-то теряем, будь то смерть близкого человека, развод, потеря работы и так далее, или что-то еще. Хорошо известно, что реакция на потерю значимого объекта — это специфический психологический процесс, который развивается по своим собственным законам. Суть этого процесса универсальна, неизменна и не зависит от того, что именно потерял субъект.
В зарубежной литературе существует несколько психотерапевтических направлений в изучении феномена горя, одним из которых является психоаналитическая теория, разработанная З. Фрейд.
Давайте обратимся к Z. Попытка Фрейда объяснить механизмы горя. » … Любимый объект больше не существует, и реальность вызывает требование отменить все либидо, связанное с этим объектом… Но это требование не подлежит немедленному исполнению. Иногда это происходит с большими затратами времени и энергии, и потерянный объект продолжает существовать психически до тех пор. Каждое из воспоминаний и ожиданий, в которых либидо было связано с объектом, аннулируется, приобретает повышенную активную силу, и на этой основе происходит освобождение либидо. Таким образом, Фрейд остановился на объяснении феномена боли, а что касается гипотетического механизма самой работы скорби, то он указал не на способ ее выполнения, а на «материал», на котором эта работа выполняется, а именно на «воспоминания и ожидания», которые «приостанавливаются» и «приобретают повышенную активную силу».
«‘ Более того, не представляется сложным реконструировать этот процесс. Сначала был выбор объекта, привязанность либидо к конкретному человеку; под влиянием реальной беды или со стороны возлюбленного происходило потрясение этой привязанности к объекту. Результатом был не обычный отход либидо от этого объекта и перенос его на новый, а другой процесс, для возникновения которого, по-видимому, необходимы многие условия. Привязанность к объекту оказалась малоустойчивой, она была разрушена, но свободное либидо не было перенесено на другой объект, а вернулось в самость. Здесь, однако, она не нашла применения, а служила лишь для идентификации (отождествления) «я» с оставленным объектом. Тень предмета, таким образом, падает на «Я», которое в данном случае относится к этому конкретному экземпляру так же, как и брошенный предмет. Таким образом, потеря объекта превратилась в потерю себя, а конфликт между собой и любимым человеком превратился в столкновение между критикой себя и самим собой, который изменился в результате идентификации с собой.
Таким образом, потеря значимого объекта у индивида постоянно активизирует различные виды внутренних попыток противостоять реальности потери, либо путем отрицания, либо путем замены объекта потери новым объектом, либо путем попытки сохранить его через различные формы интернализации. Конечный результат зависит от характера отношений с утраченным объектом, а также от того, какие формы интернализации или другие механизмы использовались ранее и насколько успешными они были.
Начиная с работы Фрейда «Траур и меланхолия» (1917), траур и депрессия считаются двумя основными вариантами преодоления человеком утраты значимых объектов. Другие альтернативы, которые были предложены и описаны как основные, включают отрицание потери или ее значимости с идеализацией или без идеализации потерянного объекта, быструю замену новым объектом, патологическую печаль по «родственным» объектам или идеям, развитие соматического или психосоматического заболевания, а также зависимость от алкоголя, наркотиков или переедания.
Экзистенциальный подход
Виктор Франкл, создатель логотерапии, считает, что перед лицом безнадежной и неизбежной ситуации, перед лицом судьбы, которую никак нельзя изменить, у человека есть возможность осознать свою высшую ценность, глубочайший смысл, смысл страдания.
Когда мы страдаем от каких-либо обстоятельств в жизни, мы внутренне отворачиваемся от них, мы создаем дистанцию между нашей личностью и этими обстоятельствами. Пока мы страдаем от обстоятельств, которых не должно быть, мы находимся в напряжении между реальным бытием, с одной стороны, и бытием, которое должно быть, с другой. Страдание, таким образом, создает плодотворное напряжение, которое заставляет человека чувствовать то, чего не должно быть. «В той мере, в какой она отождествляет себя с данностью, она приближается к ней и разрешает напряжение между бытием и долженствованием. Таким образом, в эмоциях человека открывается глубокая мудрость, более важная, чем вся рациональность, и противостоящая даже рациональной пользе».
По мнению В. Франкла, горе и сожаление имеют глубокое значение для внутренней жизни человека. «Скорбь по человеку, которого мы любили и потеряли, позволяет скорбящему как-то жить дальше, а раскаяние по виновному позволяет ему освободиться от вины и тем самым, в некотором смысле, искупить ее. Объект нашей любви или скорби, который объективно, в эмпирическом времени, ушел, остается субъективно, во внутреннем времени: скорбь оставляет его в настоящем.
На биологическом уровне горе считается бдительным сторожевым псом. В сфере душевно-духовной он выполняет аналогичную функцию. От чего страдание должно спасти человека, так это от апатии, духовной вялости. Пока мы страдаем, мы остаемся духовно живыми». В страданиях мы даже созреваем, растем в них — они делают нас богаче и сильнее». Тот, кто пытается отвлечься от несчастья или успокоить себя, не решает проблему, не устраняет несчастье из мира; скорее, то, что он устраняет из мира, является лишь следствием несчастья, лишь состоянием неудовлетворенности. В. Франкл считает, что принцип удовольствия здесь — лишь искусственная психологическая конструкция, а не феноменологический факт; в действительности человек всегда стремится быть духовно «живым», испытывать радость или горе, а не погружаться в апатию. Парадокс, что страдающий от меланхолии и тоски, которые делают его эмоционально холодным и внутренне мертвым, страдает от неспособности страдать, является, таким образом, только психопатологическим парадоксом; в экзистенциальном анализе страдание предстает как неотъемлемая часть жизни, как ее неотъемлемая часть. «Только под тяжелыми ударами судьбы и в горниле страданий жизнь обретает форму и облик».
Виктор Франкл в своей работе «Поиск смысла жизни и логотерапия» приводит следующий пример. «Однажды пожилой практикующий врач обратился ко мне по поводу своей тяжелой депрессии. Он не мог смириться с потерей жены, которая умерла два года назад и которую он любил больше всего на свете. Но как я могу ему помочь? Что я могла ему сказать? Я вообще отказался говорить, а вместо этого задал ему вопрос: «Что было бы, доктор, если бы вы умерли первым, а ваша жена осталась бы жива?». «О, — сказал он, — это было бы ужасно для нее, как бы она страдала!» После этого я заметил: «Вы видите, доктор, каких страданий ей это стоило, и это вы заставили ее так страдать. Но теперь ты платишь за это, оставаясь в живых и скорбя по ней». Он не сказал ни слова, просто пожал мне руку и молча ушел. Страдание каким-то образом перестало быть страданием в тот момент, когда был открыт его смысл, как смысл жертвоприношения. Я не мог изменить его судьбу и не мог вернуть ему жену. Но в тот момент я смог изменить его отношение к своей неизменной судьбе. С этого момента он, наконец, смог увидеть смысл своих страданий».
Концепция Эриха Линдеманна
Э. Линдеманн выделяет наиболее важные моменты в своей работе:
Острое горе — это отдельный синдром с психологической и соматической симптоматикой.
Она может возникнуть сразу после кризиса, может быть отсрочена, может не проявляться явно или, наоборот, быть чрезмерно выраженной.
Вместо типичного синдрома могут быть искаженные образы, каждый из которых представляет определенный аспект синдрома горя.
Эти искаженные образы могут быть преобразованы с помощью соответствующих методов в нормальные реакции горя, сопровождающиеся разрешением.
Э. Линдеманн также выделяет 5 признаков, которые являются патогномоничными для горя:
- физический дистресс
- озабоченность образом умершего
- Чувство вины
- отклоняющие реакции
- потеря поведенческих моделей
Мы можем, однако, указать на шестую особенность, которая менее заметна, чем предыдущие, у пациентов на границе патологической реактивности, но все же достаточно сильна, чтобы окрасить всю картину. Она заключается в появлении перед пациентом черт умершего, особенно симптомов его последней болезни или характера его поведения в момент трагедии. Сын обнаруживает, что его походка стала похожа на походку его умершего отца. Он смотрит в зеркало и думает, что выглядит точно так же, как умерший. Эта озабоченность образом умершего превращает его в озабоченность симптомами и чертами личности потерянного человека, которые теперь локализованы в собственном теле и делах посредством идентификации.
Исследования Э. Линдеманна разделяют течение реакций горя на нормальные и болезненные реакции, которые в свою очередь делятся на отсроченные и искаженные реакции.
Болезненные реакции горя являются искажениями нормального горя. Превращаясь в нормальные реакции, они находят свое разрешение. Если утрата произошла в то время, когда человек занят очень важными делами или когда необходимо оказать моральную поддержку другим, он может практически не проявлять скорби в течение недели или даже гораздо дольше. Отсроченные реакции могут начаться после интервала, в течение которого не отмечается аномального поведения или дистресса, но в течение которого развиваются определенные изменения в поведении пациента, которые обычно не настолько серьезны, чтобы требовать вызова помощи. Эти изменения могут рассматриваться как поверхностные проявления неразрешенных реакций горя. Э. Линдеманн выделяет следующие типы этих изменений:
- повышенная активность без чувства потери
- появление симптомов последней болезни умершего человека
- появление конкретного заболевания, а именно ряда психосоматических состояний
- изменения в отношениях с друзьями и родственниками
- сильная враждебность по отношению к определенным лицам
- потеря социальной активности
- ущерб экономическому и социальному положению самого пациента
- развитие ажитированной депрессии
Наблюдения Э. Линдеманна показали, что характер и тяжесть реакций горя можно предсказать в определенных пределах. У пациентов, склонных к навязчивым идеям или ранее страдавших от депрессии, вероятно развитие ажитированной депрессии. У матери, потерявшей маленького ребенка, следует ожидать острой реакции. Наиболее выраженные формы болезненной идентификации были обнаружены у людей, не склонных к невротическим реакциям.
Этапы горя
Изучив работы авторов по исследованию проблемы горя, мы представляем классификацию стадий, которая считается общепринятой.
Шок и оцепенение. Первая стадия — отрицание, связанное с замешательством. Механизм психологической защиты активно не принимает случившееся. На первой стадии эмоциональный шок сопровождается попыткой отрицать реальность ситуации. Реакция шока иногда проявляется во внезапном исчезновении чувств, «охлаждении», как будто чувства тонут где-то в глубине. Это происходит даже тогда, когда смерть близкого человека не была внезапной, а ожидалась в течение длительного времени.
Скорбящий человек может думать, что все произошедшее — это кошмарный сон, не более того.
Продолжительность — от нескольких секунд до нескольких недель, в среднем на 7-9 день, с постепенной сменой на другой образ. Характеризуется потерей аппетита и сексуальным нежеланием, мышечной слабостью, малой или полной неподвижностью, иногда сменяющейся суетливостью в течение нескольких минут, раздражительностью, явлениями деперсонализации («Этого не может быть!», «Это произошло не со мной!»), ощущением нереальности произошедшего.
С точки зрения В.Й. Сидорова, отрицание того, что произошло в тот момент, подразумевает либо отрицание факта потери, либо ее значимости или необратимости. Отрицание факта утраты может варьироваться от легкого расстройства до тяжелых психотических форм, когда человек проводит несколько дней с умершим в квартире, прежде чем осознает, что тот умер.
Острая фаза горя. После первоначальной реакции на смерть близкого человека — шока, отрицания, гнева — наступает осознание потери и примирение с ней. Это фаза поиска или отчаяния, которая длится от трех дней до 6-7 недель (собственно 40 дней скорби). Этот этап считается самым болезненным, потому что он включает в себя принятие потери как реальности, согласие жить в жизни, которая уже изменилась.
Картина острого горя очень похожа у разных людей 17 Общим для всех является нереалистичное желание вернуть утраченное и отрицание не столько факта смерти, сколько неизменности потери. Наблюдаются периодические эпизоды физических страданий продолжительностью от двадцати минут до часа, спазмы в горле, приступы удушья с учащенным дыханием, постоянная потребность дышать, ощущение пустоты в желудке, потеря мышечной силы и интенсивные субъективные страдания, описываемые как напряжение или душевная боль. Состояние острой тревоги, бессонница, амнезия, абстинентные реакции, оцепенение; проявляется соматическая симптоматика. Общими для всех являются жалобы на упадок сил и истощение: «почти невозможно подниматься по лестнице», «все, что я поднимаю, кажется таким тяжелым», «при малейшем усилии я чувствую себя полностью обессиленным».
В это время бывает трудно сосредоточить свое внимание на внешнем мире. Могут наблюдаться некоторые изменения в сознании. Общим для всех является легкое чувство нереальности, ощущение увеличивающейся эмоциональной дистанции, которая отделяет горюющего человека от других (иногда он выглядит призраком или кажется маленьким). Реальность словно покрыта прозрачной кисеей, вуалью, сквозь которую пробиваются ощущения присутствия умершего человека. Одному мужчине показалось, что он видел свою умершую дочь, звонившую ему из телефонной будки. Он был настолько поглощен происходящим, что потерял из виду окружающую обстановку, и особенно его поразила ясность и четкость, с которой он услышал свое имя. Такие видения, вплетенные в контекст внешних впечатлений, вполне обычны и естественны, но пугающи, поскольку понимаются как признаки надвигающегося безумия. Это «ищущее» поведение, направленное на воссоединение. По мнению В.Я. Сидоровой, такое поведение должно быть заменено в норме поведением, направленным на отказ от связи с брошенным: «Что мне делать, ведь он (она) умер».
На странице курсовые работы по психологии вы найдете много готовых тем для курсовых по предмету «Психология».
Читайте дополнительные лекции:
- Психология общения с детьми
- Сложные неврозы
- Виды психических процессов: ощущение
- Методология психологии
- Механизмы переработки представлений в воображаемые образы — Сущность и виды воображения
- Проблема детских страхов
- Невербальная коммуникация у детей и подростков — Общетеоретическая характеристика невербального компонента общения
- Роль клинического психолога в организации мероприятий первичной профилактики
- Формирование психодиагностической тактики в работе медицинского психолога с пациентом
- Кризисы профессионального становления